Эта битва началась почти 120 лет назад, в тот момент, когда евреям были предоставлены гражданские права в европейских государствах. Политическая эмансипация евреев стала началом безумия. Ведь тем самым они получили полные гражданские права и равенство с народом, который был гораздо более обособленной расой, чем все остальные».

Еврей всегда будет прирождённым поборником частного капитала в его худшей форме — бесконтрольной эксплуатации... Вольтер, Руссо, наш немецкий философ Фихте и многие другие — все они без исключения сходились во мнении, что еврей — это не только чуждый элемент, принципиально отличающийся от нас по своей сути и наносящий огромный вред арийской природе, но и что еврейский народ сам по себе является нашим смертельным врагом и будет им всегда.

Хитроумный план еврея заключался в том, чтобы возглавить четвертое сословие [прессу]. Он основал движение, объединившее социал-демократов и коммунистов. Его политика была двоякой: у него были свои «апостолы» в обоих политических лагерях. В правых партиях он поощрял то, что больше всего отталкивало народ: страсть к деньгам, беспринципные методы ведения торговли, которые применялись настолько безжалостно, что породили поговорку: «Бизнес тоже идет по трупам». И евреи ополчились на правых. Евреи проникали в семьи высших сословий: именно у евреев они брали себе жен. В результате за короткое время именно правящий класс оказался полностью оторван от своего народа.

В этом и заключается скрытая опасность, и еврей может справиться с ней только одним способом — уничтожив враждебную национальную интеллигенцию. Это неизбежная конечная цель еврейской революции. И он должен стремиться к этой цели, ведь он прекрасно знает, что его экономика не приносит благословения, что он не господствующий народ, а эксплуататор, что евреи — это народ грабителей. Он никогда не основывал цивилизаций, хотя и разрушал их сотнями. У него нет ничего собственного, на что он мог бы указать.

Все, что у него есть, — украдено. Чужеземцы, чужеземные рабочие строят для него храмы, чужеземцы создают и работают на него, чужеземцы проливают за него кровь. Он не знает, что такое «народная армия»: он нанимает только наемников, готовых умереть за него. У него нет собственного искусства: он понемногу крадет его у других народов или наблюдает за их работой, а потом копирует. Он даже не знает, как сохранить то ценное, что создали другие: когда он вертит сокровища в руках, они превращаются в грязь и навоз. Он знает, что не сможет долго удерживать власть в государстве. В этом одно из его отличий от арийцев.

Да, арийцы господствовали над другими народами. Но как? Они пришли на эти земли, вырубили леса, создали цивилизации на месте диких земель, и они не использовали другие народы в своих интересах, а, насколько позволяли их возможности, включали их в состав своего государства, благодаря чему расцвели искусство и наука. В конце концов, именно арийцы и только они могли создавать государства и вести их к будущему величию.

Вот чего еврей не может. И поскольку он этого не может, все его революции должны быть «международными». Они должны распространяться, как чума. Он не может построить государство и сказать: «Смотрите, вот оно, государство, образец для всех. А теперь копируйте нас!» Он должен следить за тем, чтобы чума не утихала, чтобы она не ограничивалась одним местом, иначе этот очаг чумы быстро погаснет. Таким образом, он вынужден стремиться к международной экспансии во всех сферах. Надолго ли? До тех пор, пока весь мир не погрузится в руины и не утянет его за собой....